Главная » Библиотека » Знаковые люди (Соловьев Александр)
{sort}

Знаковые люди (Соловьев Александр)

Настройки отображения Выбрать главу(154)
Перейти на    1 2 3 4 5 ... 59 60

Мартин Лютер. Великая октябрьская реформация

«Есть три узды, овладев которыми можно повести человечество к свету либо ко тьме. Первая из них – СИЛА, вторая – ДЕНЬГИ, третья – СЛОВО ГОСПОДНЕ» (Роман Злотников. «Вечный. Восставший из пепла»). Вложив в уста одного из персонажей весьма увлекательной «космической оперы» эти слова, автор вряд ли имел в виду нашего героя. Но к его жизни это изречение вполне применимо, ибо сейчас речь пойдет и о силе – силе духа, и о деньгах, и о слове Господнем. Утром 31 октября 1517 года жителей немецкого города Виттенберга разбудил стук молотков на замковой площади. Два монаха прибивали к воротам церкви объявление о предстоящем богословском диспуте и 95 тезисов, которые предлагал для дискуссии ученым-схоластам один из монахов – местный пастор Мартин Лютер. Считается, что С ЭТОГО СОБЫТИЯ И НАЧАЛАСЬ РЕФОРМАЦИЯ, повлекшая за собой множество событий, включая рождение современного капитализма и его специфической протестантской этики. Свою атаку на папский Рим буревестник буржуазной революции начал с обвинений в незаконной коммерческой деятельности.

Монах рабоче-крестьянских корней

Будущий вождь Реформации родился 10 ноября 1483 года в городе Эйслебене. Отец Лютера был зажиточным бюргером, за счет труда, упорства и бережливости выбившимся из безземельных крестьян сначала в горные забойщики, а затем в элитную прослойку горных мастеров, имевших свою долю в шахтах и плавильнях. Умирая, отец оставил сыновьям 1250 гульденов, на которые в то время можно было купить поместье с пахотными землями, лугами и лесом. И Мартин на всю жизнь сохранил крестьянскую основательность и упорство, выносливость рабочего и хитрость и хватку городского буржуа.

Начальное образование Лютер получил в церковноприходской школе, где его обучили чтению, письму, счету, а также пению и началам латыни. Но кроме того, школа, сильно смахивавшая на казарму («баня, где доводили до пота и страха», по воспоминаниям Лютера), научила его хитрить, держать язык за зубами, а если и совершать недозволенные поступки, то только после тщательного учета последствий. Осмотрительность помогла ему в дальнейшем.

Отец неожиданно поверил в высокое предназначение сына и в мечтах видел его в кресле бургомистра, а то и в княжеской или имперской канцелярии (что давало надежду даже на дворянский титул). Поэтому он решил дать ему приличное образование, надеясь на удачный возврат вложенных денег. Чтобы инвестировать в будущее сына максимально эффективно, Ганс Лютер навел справки и выяснил, что лучшим считается университет в Эрфурте. Туда он и отправил Мартина.

В университете Лютер не особенно блистал – по результатам бакалаврских экзаменов он занял 30-е место среди 57 студентов. После защиты магистерской диссертации отец сделал ему дорогой подарок – печатный экземпляр Кодекса гражданского права Юстиниана, дав понять, что видит его законником. Однако к юриспруденции Мартин был равнодушен. К тому же летом 1505 года произошло событие, резко изменившее жизнь молодого человека. Возвращаясь из университета, Мартин попал в ужасную грозу и, напуганный чуть не убившей его молнией, дал обет принять постриг, если останется жив.

Сказано – сделано (данному слову Лютер не изменял). Отец пришел в бешенство: мало того, что пропали вложенные в сына деньги, так теперь и внуков не дождешься – какие дети у монаха, давшего обет безбрачия! Но Мартин, за которым история сохранила его непримиримое «На том стою и не могу иначе», не уступил. Простившись с университетом, он поступил в местный августинский монастырь.

Спустя два года Лютер вернулся в alma mater – теперь уже в сане священника – для изучения науки, соответствовавшей его новому положению, – теологии. В ней он действительно преуспел.

Знания и способности молодого богослова были замечены. В 1508 году Лютер получил лестное предложение занять место настоятеля городской церкви в Виттенберге и одновременно читать лекции в открытом в городе университете. Затем последовали путешествие в Рим, защита докторской диссертации и назначение августинским викарием (то есть наместником епископа – почти епископом, только без епархии). В Виттенберге его авторитет еще больше вырос после того, как в 1516 году в город пришла чума.

Лютер, отвергнув предложение покинуть город на время эпидемии, остался со своими прихожанами. А затем наступил переломный 1517 год. Лютер достиг возраста Христа и был готов совершить главный поступок в своей жизни. Однако к открытому бунту против вскормившей его матери-церкви привели события случайные.

Еще во время обучения молодой человек постоянно встречал в трудах отцов церкви суждения, вызывавшие у него желание поспорить. Но Лютер давил в себе сомнение – образованный богослов прекрасно понимал, кто искушает его, строит козни и сбивает с пути истинного. Однако священные книги – одно, а конкретная политика папы и суждения церковных авторитетов – все-таки нечто другое. И тут привыкший самостоятельно мыслить виттенбергский викарий не собирался молчать.

Он уже пришел к осознанию того, что станет сердцевиной развитой им реформаторской идеологии. Главное для истинного христианина – личная вера, а не слепое доверие авторитету. Только личная вера дает надежду на вечное спасение, а не жизнь по указке церковных авторитетов, не исполнение предписанных ритуалов, не упование на спасительную силу священных реликвий и тем более не отпущение грехов, которое можно купить за деньги.

Предоплата за грехи

Каплей, переполнившей терпение монаха-правдолюбца, стала торговля индульгенциями, развернувшаяся зимой 1517 года в германских землях. Ими бойко торговали папский субкомиссар и по совместительству бранденбургский инквизитор Иоганн Тецель и секретарь крупного торгового дома Фуггеров. Формально деньги собирали на строительство собора Святого Петра. Но на сей раз Рим решил не довольствоваться частными пожертвованиями, а наладить, как сейчас говорят, образцовый fundrising. О размахе торговли Лютер мог судить по тому, как уменьшилось число приходящих на исповедь. Зачем открывать свои тайны священнику, когда отпущение грехов можно просто купить? Развитие товарно-денежных отношений в Западной Европе не могло не затронуть крупнейшего хозяйствующего субъекта – церковь. Началось все с продажи светским лицам церковных должностей. Затем последовали ссуды под грабительские проценты, прямое участие в доходных операциях купцов (папские наместники не брезговали иметь дело и с иноверцами), взятие под контроль банков и торговых фирм. А потом Ватикан перешел к розничной торговле индульгенциями.

Практика избавления от мук чистилища за особые отличия перед церковью, в том числе и за пожертвования, существовала со времен крестовых походов. Однако то были исключительные случаи – решения об индульгенции принимались высшими церковными органами и были адресными. Но уже в конце XIV века получила распространение упрощенная процедура. Так, грехи отпускали не только паломникам, посетившим Рим, но и тем, кто вместо этого внес денежный или имущественный взнос, собираемый папскими экспедиторами.

Оставалось сделать последний шаг для упорядочения товарно-денежных отношений в этой деликатной сфере – установить цены на новый товар и наладить выпуск соответствующих ценных бумаг. Это было сделано в 1470-х годах при папе Сиксте IV. Тогда и началась свободная продажа особых грамот с номиналом, в которых было указано, какие именно прегрешения отпускаются обладателю сего «векселя».

Тарифы на услуги можно было узнать в любом приходе. Убийство аббата или другого священника тянуло на 7-10 «у. е.» (тогда счет шел на гроссы – так назывались серебряные монеты), святотатство – на 9, убийство отца или матери – на 5 и т. д. Происхождение денег, уплаченных за индульгенцию, церковь не интересовало. Кроме того, возник «кредит» – индульгенции можно было покупать на отпущение еще не совершенных грехов, а также для умерших родственников и близких с целью уменьшить их адские муки.

Перейти на    1 2 3 4 5 ... 59 60